> В ГОРОДЕ СВОЕЙ МЕЧТЫ. Павел Шугуров. Мемуарное эссе.

в АРХИВ <33+1>

 

Павел Шугуров. Мемуарное эссе.
В ГОРОДЕ СВОЕЙ МЕЧТЫ

Декабрь 2009, Владивосток

К искусству я всегда как бы тяготел. Рисовал. Потом стихи начались, музыка. Потом, всё больше и больше творчества: перформансы и видео-арт. Творческий человек, он же неостановимый в этом плане. Появляется некая задача, например, самая бытовая - починить кран в ванной. Творческий человек всё равно её решит творчески. Потому что у него есть определённый способ жить: жить интересно, разнообразно. Так он и себя «развлекает», и окружающих, естественно, тоже. Развлечение – первая часть творческого акта: удивить, заинтересовать, а потом уже начинается серьезная работа – смыслы, подсмыслы, сверхзадача.

Касательно песенного творчества, это я хорошо помню, как началось. Ребята пели разные песни под гитару у меня дома. Тусовка художническая. И потом сказали мне: «Паша, что мы всё чужое поём? Давай, надо написать свою песню». Я говорю: «Послушайте, я никогда не писал ни песен, ни стихов... Может, я – и не талантлив в этом отношении». А они говорят: «Вот в древней Греции этому просто учились, вопрос таланта - не таланта не стоял. Стихосложению учились, рисованию учились, музыке учились. А те, кто на самом деле талантливыми оказывались, становились прославленными, но на общем уровне любой человек мог стишок написать». Мне очень понравилась эта идея. И пошло стихотворение за стихотворением. Потом показал первую песню – «Вот идёт синяя борода». Ребята оценили: «Ну вот, нормально уже ложится на музыку». Так и с игрой на музыкальных инструментах было. Сначала всегда рядом есть тот, кто тебе подыграет, а потом случается такая ситуация – помузицировать бы, а тех, кто играет рядом уже и нет. Вспоминаешь Древнюю Грецию и сам начинаешь всему учиться.

Первый курс в училище . В Художественное училище я сбежал из школы, после девятого класса – замучила школьная система. В школе я делал попытки её изменить: из «Б» класса по собственному желанию перешёл в «Д». «Д», вы знаете - это самый слив тех, кто не хотел учиться. Меня не пускали. Говорили: «Ты нам здесь нужен, почти отличник, хорошист твёрдый… зачем тебе в «Д» к д-ебилам?» «Дебилы» оказались очень интересными. Далеко не все были лодырями, большинство просто были увлечены не учёбой, а неким домашним хобби: кто-то «мокики» целый день ремонтировал, кто-то на гитаре играл. В «Д» мне понравилось - много неформатных людей, со своим миром, этаких маргиналов. В школьной системе их постоянно все гнобили, и ребята из других классов, и преподы. Тогда я стал чем-то вроде адвоката своих одноклассников. Как человек, который может понять их позицию, и отстаивать ее, словно свою, перед педагогами, завучем или директором, перед кем угодно.

После девятого класса я твёрдо решил уйти из школы . В училище я попал в совершенно иную среду. Здесь я встретился с Глуховым, Штейнбергом и другими культовыми персонажами «с иных планет»: волосатыми, бородатыми, в узеньких джинсах или в широченных клешах, в какой-то разноцветной одежде… таких «художественных». Особенно запомнилось, как они всем училищем босиком по первому снежку ходили. Это всё было очень удивительно для меня. Один год где-то я ещё держался, в тусовках не участвовал. Каратистом был, реалистом, отличником – всё такое. А потом уже на каратэ меня спросили : «Ты, Паша, выясни кто ты: художник или каратист?» Смешной вопрос… А я долго думал, а потом сказал: «Художник». Вот тогда и началась моя богемная жизнь.

Свою поездку «на Запад» в 2000 году я предпринял, как «пенсионерскую» . В Императорской Академии Художеств была такая традиция – пенсионерская поездка. Выпускников отправляли на стажировку в Италию на полный пенсион – приобщиться к истокам искусства. В 1999 году во Владивостоке я добился всего, чего на тот момент желал. В 1998 году директор «Арт-этажа» Александр Городний впечатлился моими рукописными арт-книгами, познакомил меня с Мариной Куликовой, единственным профессиональным искусствоведом в сфере современного искусства в городе. Марина со Светой Ворониной организовали мне персональную выставку. После этого я стал вхож в круг «известных» художников Владивостока, открылись двери всех местных галерей. То же самое случилось с поэзией – я удачно устроился на «Серой лошади» вместе с другими поэтами, моими друзьями. У меня была рок-группа «Женские блины», которая начала к тому времени концертировать. Была и хорошая работа – художник в отеле «Хендэ», которая, кроме денег и массы свободного времени, давала хорошую техническую базу: свой кабинетик, разные материалы, компьютер, принтер для печати моего самиздата «Собаки». Думаю, это был максимум для творческой жизни во Владивостоке. Для развития оставалось не так много стимулов. Думаю, это до сих пор сама большая проблема для творческих людей Владивостока – отсутствие индустрии искусства, отсутствие стимулов для развития, выходов к аудитории более широкой, нежели круг твоих коллег и поклонников, который не меняется на протяжении десятилетий. Это всё влияет на качество искусства и на самооценку художника (или музыканта). У меня не было идеи поехать на Запад, чтобы его покорить. Я поехал за знаниями, связями, за тем, чтобы узнать, как моё творчество выглядит в контексте мирового искусства.

У меня был такой план: три года - в Питере, три года - в Москве и пару лет - за рубежом.

На момент отъезда у меня уже был немалый опыт путешествий по стране: я посетил все основные города по Транссибу, побывал в Москве и Питере, присмотрелся к учебным заведениям… легче всего вписаться в коммуникацию через образование. Приезжаешь, поступаешь куда-то учиться, и сразу круг знакомых появляется, жильё в общаге и тому подобное. Из всех ВУЗов страны мне понравилась Муха – Художественно-промышленная академия им. Мухиной в Питере. Я умышленно так занизил свои способности на вступительных экзаменах, чтобы у тамошних преподов сложилось ощущение, что меня есть чему учить и мне это необходимо. Покладистым был таким. Этому научил меня Дальневосточный Институт Искусств, который я оставил после 3 курса. Там была такая история. На вступительных экзаменах, традиционно для Владивостока, был конкурс - один человек на одно место. Так вот, я, после Училища, с Персональной выставкой за спиной, умудрился не поступить: проблема была не в недостатках живописи, а в том, что на экзаменах я не только рисовал, но и пел окружающим, почти всем знакомым, песни под гитару. Декан Кандыба Виталий Ильич, помню, заходил на экзамены, слушал мои песенки и говорил: «Пойте, пойте», а потом выставил двоечки. Я тогда всю художественную общественность привлекал и Городнего, Камалова, и Шебеко просили, надо, мол, Шугурова взять, художник ведь… ну, спел там панковскую песенку... Не помогло, год работал, освоил компьютер, потом поступил тихо, образцово, политично. И когда в Питер поступать поехал, уже знал, как надо себя вести. Поступил туда с первого раза – далеко не у всех это получается. И сразу у меня появилось общежитие, сразу круг знакомых. Когда я туда поступил, стал «пёрышки распускать», показывать на что действительно способен: абстрактная живопись, арт-книжки, рок-н-ролл. Предложил однокурсникам выставку совместную сделать. Многие испугались: «Это тебе не твой Урюпинск. Здесь Питер! О выставке ближайшие пять лет и не думай. Здесь уровень не тот!» У меня же через полгода была выставка в легендарном «Борее», потом в других галереях. Тусу нашу Владивостокскую стал подтягивать, шоу совместные организовывать. Естественно, это выводило меня за рамки моего ВУЗа. Знакомился с разными интересными людьми, стал вхож в тусовки художников, хотя, конечно, не без ломок: в Петербурге - совершенно другой стиль, «серовская» серая школа, совершенно другая ментальность. Но, как я говорил выше, творческий человек любую проблему решает творчески, проблемы ментальности и стиля я также решал.

Через три года, согласно жизненному плану, надо было ехать в Москву . Я думал перевестись из «Мухи» в заведения соответствующего уровня – в «Строгановку» или в «Сурок». Поехал, познакомился с преподавателями. С Никоновым познакомился. Портфолио моё убеждало, стали протежировать. Уже какого-то двоечника нашли, чтобы его с бюджета «слить», освободив для меня место. Но, присмотревшись к московским порядкам, как, например, отмечают студентам пропуски, а потом заставляют эти пропуски выкупать, я решил себя пощадить. Свой круг московских знакомых у меня уже был, на выставки-тусовки я регулярно ездил. Но обменять этому «городу на износ» три года на сомнительные знания и сомнительное общение я не решился. На самом деле, Питер и Москва – это уже одним город, я его называю - Москвопитер. Расстояние – одна ночь пути. Поэтому я решил себя пощадить. Я уже не был готов опять играть послушного школьника. Поэтому я не переехал в Москву.

Также получилось и с Европой . Европу я проехал основательно. В образовательных заведениях был, посмотрел, пообщался. И понял, что не хочу тратить год или два своей жизни на то, чтобы там учиться.

Потом в Америку попал. И её проехал. Посмотрел, как и чему там можно поучиться. Понял тамошнюю концепцию. Конечно, если бы я хотел где-нибудь утвердиться, в Москве или в Нью-Йорке, то, естественно, надо было бы там пожить, повертеться в тамошних кругах, стать «своим», потому что везде, и во Владивостоке тоже, решающее значение для нормального творческого существования имеет тусовка – кого ты знаешь, кто знает тебя. Но моей задачей было – просто съездить, посмотреть, перенять опыт и вернуться на родину. Я с этой задачей вполне справился. Могу сказать, что и Питер изучил, и Москву и заграницы. Девять лет я был в «пенсионерской» поездке, один год – был неоправданной задержкой, можно сказать бытовой, в связи с рождением дочери Нади. Это была полностью оправдавшая себя поездка. Помимо указанных столиц, поездил по всей России, делал выставки и проекты. Екатеринбург - как родной, Нижний Новгород, Омск, Бишкек... Это очень важно для русского - осознание своей страны, осознания принадлежности своей. Я это всё сделал и теперь знаю точно, что мой город, Владивосток - не то что «неплохое» место, это охрененное место для того, чтобы жить и делать искусство, привлекая внимание всей мировой культурной общественности . « Паша Шугуров в городе своей мечты» – таков теперь мой лозунг.

Когда я уезжал из Питера многие друзья мне сказали: «Пожалеешь!! Вернёшься, а вот всё уже будет не так и не на такой волне, Паша, имей в виду!!». И я всё жду, когда же я пожалею, когда разочаруюсь во Владивостоке. И такого не происходит. И от этого особенно хорошо.

В 2003 году у меня оформилась концепция «33+1» . До этого я не знал, как мне структурировать фонтан своего разнообразного творчества, кто я – музыкант, художник или скульптор? Мой стиль, какой он? Сначала ты – абстракционист, потом – шансонье, потом – мрачный фотограф, потом веселый аниматор, а какова твоя главная идея? Зачем это всё? Я долго искал форму для объединения своего творческого разнообразия. В итоге у меня появилась концепция «33+1», когда я придумал 33 виртуальных художника и каждого из них сделал самодостаточной личностью с определённым стилем, а сам стал «куратором» множества своих суб-личностей. У каждого есть лицо, выдуманная биография. Потом из этого театр я создал - реальных актёров стал приглашать. Например, шесть моих виртуальных художников выставляются. Я приглашаю шесть актёров, которые могут себя вести как угодно, главное чтобы они называли себя именами моих виртуалов. И в эти игры я играл с крупными столичными галеристами, которые сильно сердились, когда узнавали, что это были все подставные лица, такие «дутые пузыри», «инфляция» их арт-рынка. Мне кажется, что такая структура творчества достаточно точно отображает «осколочное» мировоззрение современного человека. Все это знают – очень много взглядов на окружающую реальность и нет единой доминирующей идеи, «изма» такого, всего определяющего. Все мы живём в фанки-мире, где «сегодня я твой начальник, а завтра танцую для тебя стриптиз в дискоклубе».

Америка мне понравилась. Красивая страна. Первый раз я был в штате Нью-Мексико. Это почти Мексика. Я туда на мастер-класс ездил, учился месяц станковой графике в лучшей печатной мастерской в мире – в Тамаринде. Второй раз ездил уже с выступлением. «Учимся у русских» - назывался круглый стол, на конференции «Американцы для искусств». Из Нью-Йорка в Сиэтл, к месту конференции я устроил себе путешествие через всю страну на автобусах, самолётах, иногда автостопом, с приключениями. Отужинал в Голливуде в семье киномагната, залез на эти буквы на холме. До этого в семье среднего класса в Детройте пожил: дом, два ребёнка, собака, мягкое кресло, Хамер, дача, катер, батуты и тому подобное. До этого с бомжами в Центральном парке ночевал. Всё – как в американских фильмах. Но по-настоящему хорошо я почувствовал себя, когда навестил своих друзей в Нью-Мексико. Музыканты, художники - моя стихия. Хотя со многими я там впервые познакомился, всё было, словно на мансардах на Миллионке – так же естественно и душевно, тебе не приходится напрягаться и играть некую роль. Потом мой товарищ оттуда Ник Анджело посетил Россию и делился такими же наблюдениями: словно попал к «своим», хотя не понимал языка и с людьми знакомился первый раз. Ник - музыкант, 23 года, в морге работает патологоанатомом и гримёром, весь покрыт татухами со скелетами и черепами. Пишет охрененную, очень грустную музыку. Этакий новый Том Вэйтс… только намного грустнее. Наш чувак. Надеюсь, во Владик летом приедет, есть у нас с ним такой план.

Владивостокцы мало путешествуют. Если Америка – далеко и дорого, можно путешествовать по Азии: Индия, Япония, Китай… а ну-ка вылетай! Люди мало путешествуют. Или делают в виде шопинга. Можно «прогуляться» по России – везде красота, везде своя ментальность. У жителей Владивостока я замечаю «комплекс пролежней». Люди мало путешествуют, а много видят по телевизору «мест, где хорошо, но их там нет». Московско-питерские фильмы, сериалы, передачи, где показывают жизнь, словно на другой планете. В телевизоре всё всегда очень идеалистично выглядит, без эмоциональных перегрузок, без постоянной грызни, без теневых закулисных заговоров и других реалий мегаполисов. Я бы всем рекомендовал поехать, пожить в разных местах. Особенно молодёжи. Поехать с тем, чтобы вернуться. Многие уезжая, декларируют, что «валят навсегда», а потом, где-нибудь в Раменском катая свою колясочку, рассказывают всем вокруг, что есть такой Владивосток – славный город, и море там, и песок самый лучший, и трава самая зелёная, и планктон светится. А вернутся им просто стыдно, а многие хотели бы. Плюнули на землю, а она такого не забывает.

Моя жизнь развивается по такому заранее написанному сценарию, подчиняясь сверхидее. Моя жизнь – как тотальный арт-проект. Развитие человечества – от эпохи первобытных отношений до нынешнего постмодерна, я тоже воспринимаю, как осмысленный проект, именно как развитие, прогресс, а не как проживание. Мне очень нравится Американский проект, искусственно-созданная нация. Представляю, какие это были суперлюди, приехавшие на неизведанную, не обустроенную землю, «вкалывающие» там, как «папы карлы», и построившие в итоге новый мир. Теперь их потомки «почивают» на лаврах своих предков, живут в комфортных условиях, в мире потребления и развлечений. Понятно, что с этими структурно изменившимися американцами разговаривать особенно не о чем, только тусоваться, наслаждаться. Думаю, с их предками было бы, о чём поговорить. Тоже самое - в Петербурге. Город сделан великими людьми. То, что сейчас там теплится – излёт истории. Владивосток – земля инкогнито. Жизнь здесь – это не игра, не развлечение, это постоянное ощущение реальности, которая меняется в твоих руках. На какой комфорт можно поменять это чувство? На какие гламурные тусы можно поменять реальность этого творчества? Я строю здесь новый мир. Это безумно интересно и, причём, это отвечает мировым художественным тенденциям. Многие культурные деятели сейчас удаляются туда, где есть возможность творить свою мифологию. Таких примеров я знаю сотни, они меня сильно вдохновляют. Например, Егор Летов из Омска. Как он «подал» Сибирскую концепцию рока! Старик БУ Кашкин из Екатеринбурга, художник, о котором сейчас много начинали говорить в столицах, который жил, как юродивый, раскрашивал помойки и развивал свою собственную историю искусств. Дамир Муратов из Омска – художник, мой близкий друг, который живёт в наркоманском районе и созидает свой «волшебный мир», посмотреть на который приезжает посмотреть вся гламурная богема, еле проталкиваясь по его улице на лимузинах. Николай Овчинников, художник, который своими городскими росписями превратил маленький город Боровск в туристический центр. И так далее. Этого в Петербурге не сделаешь. В Петербурге или в Москве художник – вспышка на определённый момент времени. Звезда, которую тут же гасят другие звёзды. И здесь вопрос не в конкуренции, а в типе культуры. Культура в мегаполисах – это аттракцион. Культура в таких городах, как Владивосток – это надежда!

Заложить свою парадигму, свою структуру будущего развития сообщества – это же суперинтересно, это гиперинтересно, это супертворчески ! И вот этим я собираюсь здесь заниматься. И это охрененно интересно всему миру, как эксперимент, как опыт создания иной реальности.

Россия всегда развивалась очень централизовано - все процессы шли через Москву. Сейчас многим стало понятно, что такая схема очень заторможена и в современном мире работает неэффективно. Я надеюсь, что нам с единомышленниками удастся предложить своей стране другую, децентрализованную, схему. Здесь очень важно – широкое понимание своей страны и контекста мирового культурного процесса. Многие культурные деятели работают в этом направлении (Сергеев и Прудникова в Екатеринбурге, Гельман в Перми, Коржовы и Логутов в Самаре и другие), а это значит, что скоро к нам присоединятся и политики, и коммерсанты… так всегда было. Главные наши орудия – это современные средства передачи информации и доступные средства передвижения. Это основа нашего мира, новая индустрия продвижения и популяризации культуры и искусства в контексте атмосферы его создания и бытования. Уверяю вас, смотреть искусство в пространстве белой галереи, пусть даже самой идеальной, и смотреть искусство в мастерской художника, в самой его колыбели – это несравнимые впечатления, совершенно разная глубина погружения.

Хотелось бы еще отметить одну особенность творческих людей Владивостока. Есть местечковая, абсолютно маргинальная, идея, что художник не должен зарабатывать деньги. У нас город этаких бессеребряников, «ван гогов», причём далеко не у всех из них есть братья-спонсоры. Хотя из истории искусств известно, что все «великие» профессионально зарабатывали своим творчеством. Сезанн готов был свою картину разрезать на столько частей, сколько потенциальный покупатель готов был оплатить:

- Пятьдесят рублей стоит!
- У меня только пять.
- Вот вам десятую часть тогда.

Поэтому для меня не стоит вопрос ангажированности. Лозунг 33+1: «Наука, Искусство и Бизнес». Я когда занимаюсь своим искусством, то я решаю и вопросы творчества (личного роста и ежедневного эксперимента), и вопросы продаж (чтоб содержать семью и инвестировать свои будущие разработки), и вопросы социальной значимости своего продукта (как опыта поколений). У меня есть свой бизнес, ООО, он работает как часы. Я делаю продукт, который нужен обществу. Это очень положительный эффект на продукт оказывает. С другой стороны, я должен обязательно развиваться как художник, потому что мое искусство - продукт для будущих поколений, это моё лицо перед потомками. Не хотелось бы бесцветно прожить, как беспринципный коммерс торговать воздухом, интереснее сделать что-то важное. А значимость хотелось бы определять по возможности объективно, поэтому я наукой занимаюсь, диссертацию пишу. Наука – это метод преемственности опыта. Я сейчас много критикую Владивостокскую систему художественного образования в институциях, в которых преподаю. Мы учимся – как будто бы эмоции передаём друг другу, а надо передавать конкретные знания в системе, даже в таких несистемных, эмоциональных дисциплинах, как живопись. Есть законы, которые работают, которые накоплены человечеством.

Мечты? Они не совсем мечтами у меня называются. Это такие мыслеформы. Они все воплощаются. Вот последний пример: как приехал во Владивосток, сказал: «Нужен офис, в романтическом районе, где-нибудь в порту, чтобы из окна открывался вид на корабли, на город, на сопки, и море - обязательно. Чтоб гостей со всего мира было не стыдно приводить, чтобы красоту нашей земли можно было показать из окна офиса. И еще условие - 300 рублей за квадратный метр». И мне все сказали – это нереальные цены для города и в порту ничего не сдаётся. Порт наш – золотой. Через месяц я нахожу ровно за 300 рублей офис с офигенным видом на Золотой Рог, один в один, как заказал… теперь «Добро пожаловать» в колыбель 33+1 на Дальнем Востоке! Так оно работает… и уже не удивляет. Иногда даже боишься себя: точно ли тебе хочется того, что загадал?

Я хочу, чтобы Владивосток стал центром современного монументального искусства. Это значит, что искусство должно быть в каждом закоулке города. И чтобы наши художники не только в своих мастерских трудились, но и непосредственно в городе, не для эстетов, кто ходит в галереи, а для прохожих. Чтоб кипела художественная жизнь, чтоб люди обсуждали происходящее в их общем доме - городе: «Мне это граффити не нравится, это не искусство, а вот это – да! Искусство! В этом есть дух нашего Владика!» Чтоб люди любили и ценили современное искусство, как ценят морячка на въезде в город. Чтобы была молва на весь мир, что у нас здесь есть феномен и надо ехать на него посмотреть, в среде, в контексте морских волн, кораблей, приморского бархата, багульника и жителей города. Возможно, я говорю, как идеалист… и «тяну одеяло на себя». Но я не против, если наши химики будут пытаться сделать Владивосток столицей химии, а геологи – геологии, актёры – новым Голливудом. И, как последовательный идеалист, я считаю, что город наш идеально подходит для воплощения моей идеи: у всех городов есть четыре фасада для украшательства, у нас – пять: крыши домов, которые обозреваются с сопок… даже шесть – есть еще морской фасад! Вот мы с ребятами из сообщества «Мураед» восемнадцатиметровую «Первую ласточку» недавно нарисовали на «пятом» фасаде, как она летит над заливом. С Видовой площадки её можно увидеть . Или еще одна особенность Владивостока: у нас сопки на которых дома стоят, как постаменты. Можно обычную серую пятиэтажку на такой сопке раскрасить ярко и будет уже памятник для обзора на километры! Ландшафт у нас - идеальный для того, чтобы сделать город-музей.

Все люди в России хотят побывать во Владивостоке , буквально все. И авиа-перелёт туда-обратно из Москвы во Владивосток сегодня стоит восемь тысяч рублей, а будет стоить еще дешевле. Сделаем город-музей, сделаем повод побывать во Владике. Туристы принесут городу деньги и славу.

Свой «социальный» период я планирую закончить лет через 15 и заняться своими личными проектами: живописью, философией, мемуарами. Уже формирую мыслеформу иметь домик в Надеждинском, недалеко от моря. Планирую быть профессором, чтоб ко мне приезжали благодарные студенты с тортиками и своими вопросами: Как это было в ваши легендарные годы? и т.д. Последний период жизни я хотел бы посвятить рисованию именно станковых произведений. Потому что сейчас я ничего не рисую «для себя». Я сейчас занимаюсь вопросами общественными, рисую на улице, делаю инсталляции во дворах. Что еще? Очень мне нравилось мне в Питере с гостями приезжими или с дочерью со своей гулять между своих объектов – раскрашенных домов, скульптур и рассказывать истории создания этих произведений, наблюдать, как они обрастают мифологией. Надеюсь, во Владивостоке это будет, как у Ненаживина… за уголок зайдешь, а там скульптура. «Да! Это мы, детка, делали 15 лет назад, было легендарно». И эти мои надежды далеки от самолюбования, я считаю, что так все мы должны жить, делая всё для себя, своих потомков, своей родины. Я хочу, чтобы на радио звучала Владивостокская музыка, как это было во времена «влади-рок-попа». Это, кстати, один из любим моих проектов, не только потому что я люблю все эти группы, которые крутили по Нью-вейв, но и потому что эта ротация создавала мощную музыкальную аппозицию… если вспомнить, сколько возникло панк-коллективов, которые не участвовали в этих «Пацификах». Город «прокачивался», и мы думали: «Вот, блин, там «Пчёлки-убийцы» выступают на стадионах… попс… а мы - настоящие панки, хер мы на них ложили!» Это был городской диалог . Сейчас диалога нет. Музыканты диспуты ведут со своими наушниками. Они слушают западную музыку, живут в виртуальном мире... это не плохо для индивидуумов, но очень плохо для общей среды, для города, это в итоге душит и самих музыкантов. Надо, чтоб нашу музыку крутили на радио. Я качаю из локалки гигабайтами местную музыку, альтернативщиков и рэпперов: во Владивостоке очень много музыки... это моя среда… она вдохновляет меня… говорит мне о «духе места».

Путешествуйте! Лучше «дикарями»… чтобы не возникало иллюзий Райского сада. Путешествуя по Китаю, есть смысл смотреть, как китайцы трудятся. По Москве путешествуя, надо смотреть, как там делаются дела: как воздухом люди торгуют, без доверия друг к другу, меняя мечту на угар – это тоже система. Путешествуйте не за тем, чтоб получать сомнительные удовольствия, а затем, чтобы смотреть, как работают общественные системы и делать выводы для себя, для Владивостока... так и продуктивнее, и веселее. Путешествуйте и тогда вы поймёте, что уже живёте в Городе своей мечты.