История о Бабочке-тортовке основательно пересказывается Семеновским М.И. в статье «Гастрономические праздники» в журнале «Русская старина» (1886 год, №14):

«<…> Особенным развлечением для петербуржцев в 30-х годах нашего столетия стало посещение модной «Кулинарии Излера», находившейся на французском фрегате «Излер», пришвартованном в районе нынешней набережной Петра Великого. Главной заманихой для праздной публики была Бабочка Тортовка. Удивительное насекомое, которое жило в двух состояниях – либо питаясь, либо дремля. Развлечение заключалось в следующем. Публика собиралась около 7 часов вечера. Излер выносил клетку с Бабочкой Тортовкой на середину залы. Бабочка обычно лежала на дне клетки, без движения, словно мертвая.

Излер начинал свой долгий и многим надоевший рассказ. «Жила-была волшебная Бабочка-тортовка далеко-далеко, на самом краю земли, в Тортовой земле. Где такая земля находится точно, никто не знал. Одни говорили, что гнездо ее спрятано от людских глаз на вершине горы, другие – что свила его она средь бескрайней пустыни, в тридесятом «ином» государстве, совершенном и далеком от мирской суеты. Множество испытаний и опасностей подстерегали на пути тех, кто дерзнул отправиться на поиски, ибо любой путь к существу, хранящему в себе ненасытную жажду первоначального творения, тернист и непредсказуем. Чтобы добраться до Тортовки, надо было преодолеть Долину Тоски, Долину Наслаждения, Долину Вкуса, Долину Пресыщения, Долину Единения, Пустыню Изумления, Пустыню Обжорства. И этот долгий путь можно было пытаться пройти по дорогам, стирая железные сапоги и сгрызая железные караваи, а можно было – в своем сердце, преодолевая и изменяя себя…» Обычно Излер не успевал закончить начатого рассказа, к великому ликованию собравшихся, Бабочка просыпалась и начинала порхать по клетке. Тогда, за счет одного гостя-толстосума или компании, в клетку подавался большой кусок самого вкусного и дорогого торта. Бабочка с жадностью накидывалась на него и в пять минут уничтожала количество пищи в три-четыре-пять раз большее своего веса. Насытившись, она падала на дно клетки, опять без движения».

Известно, что Тортовка стала своеобразным символом Петербургских купцов. Многие видели в ее «ненасытности» отражение собственной жизни.

Долгое время она была на фрегате Излера, но потом ее выкупил купец Штохов за «три золотые головы», как записано в воспоминаниях Катерины Черной. В тех же воспоминаниях мы находим, упоминания о дальнейшей судьбе существа.

«Штохов отличался несколькими эксцентрическими особенностями: во-первых, голос его громкий и сильный, звучный, густой, бархатный бас слышался везде и покрывал собою все другие не только голоса, но иногда и звуки оркестра. В Александровском саду голос купца получил наименование «трубы архангела при втором пришествии». Во-вторых, Штохов, не будучи вовсе большим гастрономом, страстно любил мороженое и поглощал его страшными массами, как у себя дома, так, везде, где только бывал. Так, во время каждого антракта в театре ему приносили порцию за порцией мороженого, и он быстро его уничтожал. Купив Бабочку Тортовку, он приучил и ее питаться одним только мороженным.

Купец считался баснословным потребителем мороженого — известные в то время кондитеры Мецапелли, Салватор, Резанов и Федюшин почитали Штохова своим благодетелем, а для Тортовки приготавливали мороженное в специальных, узорных формах в пять, а иногда десять раз больше ее собственного веса. Купец Штохов жил, не считая Бабочки Тортовки, совершенно в одиночестве в своем доме на Гатчинской улице. Окна большого барского дома Штохова никогда не были освещены и являли собой какой-то унылый и грустный вид. Вдруг, в одну ночь, когда медики объявили купцу, что ему остается жить не долее нескольких часов, к удивлению всех соседей, мрачный дом озарился огнями сверху донизу, загорелись и яркие плошки у подъезда купца. Умирающий в памяти и совершенно спокойно приказал подать себе в спальню изготовленную серебряную форму мороженого в десять порций и сказал: «Еще вопрос: можно ли мне будет там, в горних, лакомиться мороженым!» Такую же порцию он велел подать спящей Тортовке. Покончив с мороженым, купец закрыл глаза и перекрестился, произнеся уже шепотом: «Тортовые други отличились на славу в последний раз», - и перешел в лучший из миров. В тот момент проснулась Тортовка, и накинулась на предложенное угощение, и так же, покончив с мороженым, отвалилась, чтобы никогда уже больше не очнуться. Все огни догорели вместе с жизнью купца, и осталась догорать только одна небольшая спальная лампада в головах усопшего, освещавшая распятие. Слуги еще трое суток ждали, когда Тортовка придет в себя, но этого никогда не случилось».