Осенью 1916 года в Петроградском Ботаническом саду случилась замечательная находка, информация о которой никак не прозвучала в бурной какофонии политических событий того времени. Сторож сада Иван Липатов, копая яму-ловушку, задуманную им, чтобы отвадить вырубщиков ценных пород деревьев на дрова, нашел панцирь неизвестного ему животного. Панцирь был сплошь покрыт витиеватыми узорами, в которых угадывались древние символы. Липатов продал свою находку французскому журналисту газеты «Ля Мом» Анри Лякосту, а тот, в свою очередь, передал ее ботанику Вернадскому-Киселевскому, социал-демократу, соседу Владимира Ленина (оба снимали комнаты у полковника Неслуховского на улице Зверинской).

Имя Терска неизвестное животное получило от Вернадского-Киселевского, который придерживался гипотезы о том, что это животное случайно оказалось в Евразии, чудесным образом из Северной Америки. Вернадский-Киселевский причислил Терску («притеревшуюся») к мифологическому виду животных Свэксвэ (см. Мифы индейцев Канады и Северной Америки), одному из пяти возможных воплощений небесных духов, поселившихся на дне глубокого озера, он даже опубликовал свои гипотезы, иллюстрированные рисунками и реконструкциями в газете «Научные открытия» (№3, 1917). Дальнейшая судьба панциря остается неизвестной. Вернадский-Киселевский был репрессирован в 1938 году и в том же году умер от истощения в лагере на Соловецких островах.

Удивительно отражение образа Терски в трудах В.И. Ленина: «Они (эсеры, - прим. Ред.), словно глупые доверчивые Терски, устремлено ползут и ползут к гибельному краю, оставляя за собой влажный след своей доверчивости».

Еще интереснее проследить историю одного из символов с панциря Терски. На рисунках Вернадского-Киселевского по всей окружности панциря отчетливо прослеживается орнамент, в котором мы без труда узнаем символ «Серпа и молота». У нас нет прямых свидетельств на то, что популярнейший революционный символ был заимствован именно с панциря Терски (так как исследователи символя Серпа и молота приводят массу достаточно убедительных аналогий, начиная с подобных символов на флагах европейских феодальных городов-государств), но все вышеизложенное свидетельствует то, что это заимствование с панциря Терски могло иметь место.

Любопытно, что в 1917 году в Родильном доме при Князь-Владимирском соборе была зарегистрирована новорожденная Коречеева Терска Ивановна. Дальнейшая ее судьба неизвестна, как и то, чем руководствовались ее родители в выборе столь редкого (и интересующего нас) имени.