В 1699 году вышел указ царя Петра Первого, по которому, исключая крестьян, монахов, священников и дьяконов, всем велено было брить бороды. Петр Великий почел нужным истребить наружные знаки, отличавшие его подданных от иностранцев, т. е. бороды и длинные платья. Многие из тех, кто отсек тогда свою холеную бороду, стали хранит ее, как семейную реликвию. В которой семье не было такой бороды в ларце, к той имели недоверие, и считали такую фамилию способной на дурное дело. Во время званых обедов принято было хвастаться своими реликварными бородами: и чем борода была длиннее, тем человек считался почтеннее. Богатый человек холил ее, берег и расчесывал гребешком из слоновой или моржовой кости. У некоторых помещиков борода вывешивалась в красном углу вместе с иконами. Такой обычай сохранялся вплоть до 1830-х годов. На протяжении всего этого времени власти боролись с традицией «реликварных бород». Но в народе твердо укоренилась традиция, и, мало того, она обросла кругом мифов и легенд об оживших реликварных бородах, предсказывающих будущее потомкам, делающая это голосом умершего хозяина бороды.

Так же весьма распространенными были легенды о неком существе - Бородаче, чаще – Бородасте, который был «ожившей бородой» знатного боярина Петровских времен. Рассказывали, что боярин этот не хотел расставаться со своей бородой, потому что считал, что в ней его сила (не отсюда ли Пушкинский образ Черномора из «Руслана и Людмилы»), но борода сама ожила, отделилась от хозяина и поползла по свету - искать правды. Ползла она особенным манером, сгибаясь и разгибаясь, создавая впечатление, что она усердно молится. Возможно по этому, ее называли так же Муллой. Бородаст стал символом «пустой веры», спекулятивной обрядовости, наносной религиозности.

Мы нашли немало описаний от «свидетелей», видевших Бородаста на Северо-Западе России, особенно в Петербурге. Приведем только самое «значительное» свидетельство уважаемого члена Государственного совета графа Юлия Помпеевича Литта, известного главного деятеля в доставлении Мальтийскому ордену покровительства императора Павла I. Вот запись из его дневника:

«Он (Василь Полежаев, - прим. Ред.) остается все таким же балагуром и весельчаком. Вчера всю дорогу до Кронверка развлекал меня своими рассказами об оживших бородах. Около самых ворот мы увидели нищего, до безобразия неряшливого старика-карлика, который клал поклоны гранитной стене. Василь с почти непристойным гоготом подскочил к нему и крикнул «Кому, Мулла, поклоны бьешь?» Только тогда я увидел, что это был не человек, а зверь, а возможно растение, сплошь покрытое грязными длинными волосами. Бородаст вертко пополз от нас прочь и скрылся в кустах. Я до сих пор не уверен, что видели мои глаза, кто это был – человек или гад, но теперь я иначе стал относиться к этим историям об оживших бородах, больше они меня не забавляют <…>»