В историко-художественном журнале «Исторический вестник» (1875) опубликована заметка «Человек-собака». Публикация осуществилась без указания авторства, но по стилю письма мы можем смело предположить, что автором этой заметки был редактор журнала отставной генерал Сергей Николаевич Шубинский (1834-1912). Заметка рассказывает о знаменитом теноре Императорского оперного театра Федоре Карпове, удивительном чудаке, который в конце своей карьеры устроил у себя на даче на Малой Невке нечто вроде зверинца:

«<…> Все это летало по воле, ело и пило из расставленных сосудов, портило мебель и картины, из которых некоторые так были залеплены, что нельзя было рассмотреть сюжета. Остальные роскошные комнаты артиста были в высшей степени загрязнены целыми сотнями собак; эти животные имели право ложиться на коврах, на диванах и креслах.

Всякий раз во время своих прогулок оригинал Карпов по городу, если встречал какую-нибудь уродливую, хромую, кривую или забитую уличную собаку из числа тех, которых фурманщики по ночам в те времена убивали, приводил домой, вылечивал и поселял в своем кабинете. В известный час артист из своего кабинета через балкон по маленькой витой лестнице выходил на террасу, которая соединялась с его висячим садом; здесь он, несмотря ни на какую погоду зимой и летом, открывал приготовленные его слугой корзины, наполненные накрошенным хлебом и разным зерном. При появлении артиста все галки, голуби, вороны, воробьи со всего Троицкого острова, бесчисленными стаями, с оглушительными криками, бросались на террасу и поглощали все то, что рассыпал певец.

Так продолжалось около года, до загадочного исчезновения Карпова со всем зверинцем и его появления на улицах Троицкого в новом обличии – собаки с человеческой головой и поставленным оперным голосом. Очевидцы, видевшие человека-собаку всегда только мгновение, клянутся в том, что это был любимец публики Карпов.

В 1850 году, когда стаи диких собак в Александровском парке исчислялись тысячами особей, властями было предпринято ряд мер, самыми эффективными из которых были ночные живодерские облавы. В те ночи жители соседних с парком домов слышали поразительной красоты пение. То был человек-собака Карпов, который исполнял самые трагические арии из репертуара Императорского оперного. После этого времени Карпова никто не видел и не слышал».

В наши дни образ человека-собаки реанимировал художник О. Кулик. Вот выдержка из его интервью Дм. Гутову:

Д. Гутов: Урановой шахтой для тебя стала работа с животными.
О. Кулик: Ситуация была тяжелая. Я ушел из "Риджины", вложил все деньги в "Корову". А тогда, если помнишь, олигархи, воровство, Ельцин. Стали возвращаться с Запада люди не солоно хлебавши. Кругом был кризис, уныние, пессимизм.
Д. Гутов: Я помню.
О. Кулик: Я прочитал в одном рассказе... Дим, ты не знаешь эту историю? Я тебе не рассказывал? В Санкт-Петербурге оперный певец ушел жить в стаю диких собак и петь им свои арии. Он и сам стал собакой. Я придумал этот жест, хотел стать такой арт-собакой.
Д. Гутов: Ну, зверушки тебя всегда привлекали.
О. Кулик: Ты, может быть, не в курсе, но для меня тему животных проблематизировал Юра Лейдерман. Он сейчас ходит ежиком одетый по каким-то мелким галереям, а я его как будто обокрал.
Д. Гутов: А в чем между вами главное отличие?
О. Кулик: Я продолжаю работать с реальностью. Провоцирую ее. И она, возбужденная моими действиями, начинает действовать абсолютно, художественно и мощно. Приходят полицейские, уводят меня как собаку, как и этого оперного певца отловили живодеры. Такое не срежиссируешь.