«Паук, который всю жизнь бегает вокруг своего хвоста» встречается в скандинавском эпосе о могучем воине-викинге Старкаде, в заключительной части эпоса, повествующего о старости Старкада. Когда Старкад состарился и почти ослеп, он, чтобы не умереть в своей постели, но погибнуть от меча (ибо только при этом условии можно было получить доступ в Вальхаллу к Одину), искал подходящего случая, грустно бродя по «разбойничьему» лесу. Там он увидел Паука Чтентора («вокруг-бегущего»). Паук зацепился своим длинным хвостом за выступающий корень дерева и неистово бегал вокруг него, не умея освободиться. Целую ночь Старкад наблюдал за Пауком, вспоминая свою жизнь, «столь же бестолковый бег». Под утро, когда Саркад задремал, из чащи появился Хатер, сын некогда убитого Старкадом воина. Он заколол старика мечом своего отца.

Подобный Паук, так же символизирующий суетность и тщетность всех житейских стараний, появляется в ирландской и шотландской низшей мифологии, как одно из любимых животных так называемой Старухи из Бэра, имевшей дар возрождающейся молодости и огромное количество любовников.

Удивительно, но такой же образ Паука, зацепившегося своим хвостом, мы обнаружили и среди Бурятских знаковых изображений, где он символизировал «земной ад».

На Руси образ Паука Манюка («манимого») приобретает гротескно-иронический характер. И хотя, в Русских народных сказках, Паука нам найти не удалось, этот персонаж широко использовался в русской устной речи, как метафора «пустых навострений» и нашел отражение в некоторых поговорках. Например, «Пауков мухи боятся, а к Манюкам льнут», или «Манюк хоть и паук да мух не мертвит», или «То будет, когда Манюк паутину сплетет».

«Поспешай, паучок, Путь ни близок, ни далек, У тебя одна дорожка, Не жалей же своих ног» Русский народный заговор, 15 век.

На Черной речке в конце двадцатых годов 18 столетия по ночам стал разъезжать черный катер «Манюк», с поставленным на нем черным же гробом; гребцы, сидевшие с факелами около гроба, все заунывно пели «Со святыми упокой» и этим будили и пугали крестьян и дачниц... Вскоре узнали, как это рассказывает в своих воспоминаниях дочь графа Толстого, что факельщики эти были не кто иные, как молодежь-кавалергарды, а в гробу почил не покойник, а шампанское.

Проказы молодых повес, избравших своим символом «Глупого Паука Манюка» нередко пробирались и на дачи, где тогда жили актрисы французского театра. Веселая мундирная молодежь иногда проникала ночью в палисадник хорошенькой дачки, занимаемой одною известною итальянскою певицею, и, сняв осторожно ставни, любовались ночным туалетом красавицы; или устраивала засады в женских купальнях, или врывалась через окошко в спальню какой-нибудь молоденькой дамы, и затем учтиво извинялись ошибкой, полагая, что здесь живет их товарищ.

«Беги, беги, беглец, беги, Но, знай, что ты бежишь по кругу И этот круг и в сотый раз Вернет тебя домой» Из стихотворения Напалкова С. «Манюк» (1984).