Последние 3 года из 9 лет проживания в Питере, я практически не выставлялся и не посещал выставки искусства, включая презентации своих близких друзей-художников. Тусовки, фуршеты, одни и те же лица, одни и те же разговоры о популярности, грантах, резиденциях и бюджетах… богемная жизнь оказалась слишком далекой от того, что я привык понимать, как жизнь в искусстве – непрерывный творческий эксперимент по моделированию новых миров и гармоничных социальных взаимоотношений существующей реальности.

3 года назад я организовал коммерческую компанию «33+1», чтобы не зависеть от грантов и фондов, музеев, галерей и спонсоров, которые выделяют деньги на проекты «безвозмездно», но всегда с политической или коммерческой подоплекой. В моём понимании, искусство должно быть «нужным» обществу. А показатель «нужности» в современном обществе – рентабельность. Шаг за шагом – из интерьеров частных коттеджей в более открытые интерьеры клубов, из клубов в просторные фойе кинотеатров, из кинотеатров на брандмауэры, собирая команду единомышленников, я выходил в общественное пространство. За 3 года мы сделали более 20 крупномасштабных уличных проектов в Питере, Москве, Екатеринбурге, Кемерово и др. Каждое произведение такого искусства, будь то роспись фасада или инсталляция, вызывает бурное обсуждение людей разных социальных положений, чиновников и СМИ, становясь поводом для народных дискуссий, но не бытовых, а культурных, мировоззренческих.

Этот вид искусства в США называется public art – дословно, «общественное искусство» и сейчас переживает расцвет своего развития: огромные бюджеты, бешенный интерес публики, запредельное качество исполнения и масштаба произведений. Русский термин, эквивалентный public art - монументальное искусство - подчеркивает архитектурный масштаб и общественное значение произведений этого направления. Современное монументальное искусство только зарождается, вернее – возрождается после краха советского социального заказа на монументальную пропаганду. До уровня public art нам очень далеко, как в концептуальном, так и в исполнительском качестве. Но проблемы, которые мы пытаемся решить в своих произведениях; темы, которые мы поднимаем практически не отличаются от проблем и тем наших зарубежных коллег.

Выступая на конференции по public art в Сиэтле, я заявил, что не вижу необходимости новых проектов искусства в Сиэтле, который изобилует монументальными произведениями, являя собой своеобразный музей под открытым небом размером с город. Я предложил американским коллегам сконцентрироваться на неблагополучных городах, таких как Детройт, или Альбукерке – слепых пятнах на карте США, в которых искусство может быть равнозначно надежде. Моё замечание было хорошо принято, потому что специалистам в области public art очевиден вектор развития этого вида искусства – от художественно-культурного маркирования площади или улицы к определению «души места» района и города. Рассуждая с американскими коллегами о «слепых пятнах», я уже знал, что следующим этапом моего личного развития будет переезд во Владивосток, в мой родной город.

С точки зрения карьерного роста художника и развития бизнеса, конечно, Владивосток – глухая провинция по сравнению с Москво-Питером или Нью-Йорком. Но у меня есть огромное желание жить на своей родине, каждый день вдохновляясь простором Тихого океана; складками сопочного ландшафта; кривенькими, танцующими как Логутенко, дубками; открытыми, действенными, чуть грубоватыми, людьми. И у меня есть надежда, что, используя своё искусство, опыт и связи, я смогу сделать родной город интереснее, проявить его сущность в визуальных образах, доступных для обозрения всех владивостокчан и гостей города, заставляющих задуматься, вызывающих интерес.

Владивосток меня, в прямом смысле, заряжает. Городская архитектура, советская и современная – стихийна, не подчинена единой композиции, она не украшает, а уродует изумительный ландшафт. И если в Питере, главная задача моего творчества состояла в том, чтобы «дополнить» сформированный в 18-19 веке архитектурный ансамбль, то во Владе, видимо, центральной темой будет – расстановка привлекающих внимание художественных акцентов для нивелирования давления архитектурного убожества и рекламной пошлости. У меня есть уже несколько масштабных проектов, которые я надеюсь осуществить в этом году. Я готов сделать их за свой счёт, чтобы продемонстрировать публике и чиновникам, возможности современного монументального искусства. В дальнейшей практике, я очень надеюсь на помощь чиновников, частного бизнеса, на сотворчество жителей города, прежде всего – художников и культурных деятелей. Задачи у нас две: 1) самоиндификация, 2) привлечение внимания российской и мировой общественности, к «слепому пятну» на культурной карте мира под названием Владивосток. Инструмента для решения этих задач у нас три: 1) творческая смекалка, позволяющая малыми средствами воплощать крупномасштабные замыслы, 2) ландшафт и другие удивительные особенности нашей природы, 3) наша драматическая и во многом – действительно героическая история. Можно и пора начинать работать!