Художникам пришлось освоить азы альпинизма и даже сдать специальный экзамен. Теперь здания украшают осенние пейзажи и сцены из уличной жизни, а жители приносят фотографии, в надежде увидеть свой портрет на стене. Серые стены и знаменитые дворы-колодцы могут изменить свой облик. Выпускники Мухинского училища решили разбавить цветными красками тусклую палитру дождливого Петербурга.

Покорять городские вершины - все равно, что горные. Кроме кисти и краски - тросы и карабины. Чтобы заниматься настенной живописью, мало быть художником - надо стать альпинистом. Каждому живописцу пришлось сдать экзамен по скалолазанию. Разрешение менять внешний облик зданий получить было сложнее. Для пробы кисти городские власти сначала выделили этот глухой двор. Художники работали здесь все лето. В результате высокая комиссия одобрила композицию. И теперь у новаторов - карт-бланш на роспись стен.

Юлия Августович, художник-альпинист призналась: "Мы, конечно, не будем делать суперяркие росписи, потому что надо придерживаться стиля города. Но все равно эти глухие фасады, которыми изобилует Питер, надо украшать".

Жители тоже благосклонно отнеслись к таким художествам. Особенно понравилось молодежи. Скейтбордист Александр даже принес свою фотографию, чтобы войти в архитектурную историю Петербурга. Это его изобразили художники на высоте двадцати метров.

Александр Голосов сказал: "Я стану дедушкой, буду детей и внуков приводить показывать, что я нарисован на стене".

Новое - это хорошо забытое старое. Художники видят себя, ни много ни мало продолжателями традиций великих мастеров прошлого. Павел Шугуров, художник-альпинист рассказал: "Предтеча наша - это египетские росписи, самые древние. Советское монументальное искусство - это был настоящий расцвет монументального искусства как такового. Мексиканское советское искусство, может знаете, Сикейрос, Ароско, Ревейро".

У уличных художников есть негласное правило - не рисовать поверх чужой работы, уважать коллег по цеху. Новый вид искусства будет развиваться вдали от памятников архитектуры. Парадный Петербург останется неприкосновенным. А вот у Петербурга Достоевского и у Питера советской поры появятся свои стилисты.